АНТОНИНА РОШКО (Екатеринбург)
ДЕНЬ ГОРОДА
Меж шлакоблочными домами
И под бетонными мостами,
Сквозь запыленных улиц сеть
Течет себе река Исеть.
В ее отравленные воды
Опорожняются заводы,
Да всякий мелкий хулиган
Кидает банки к берегам.
Там рыба водится местами
Набита жирными глистами,
Уйти не может в толщу вод
И, как и все в реке, плывет.
Там сумасбродный камикадзе
По пьяни лезет искупаться,
Да от безделья рыбаки
Торчат по берегам реки.
Река больна, и город болен,
Но, кажется, собой доволен,
Не потому ли каждый год
Здесь собирается народ
Напротив каменной плотины,
Что своим видом воплотила,
Клокоча мутною водой,
Весь этот праздник молодой.
Начнем, пожалуй, по порядку:
Всю ночь концертную площадку
Сооружают мастера
И матерятся до утра.
Чуть рассвело - торговцы пива,
В предчувствии большой наживы,
Палатки ставят на ветру
И ждут горячую пору.
Вот подоспел торговец частный,
Что отрывает куш не часто,
Впихнув в багажник у "Оки",
Что не войдет в грузовики.
С надеждой тайной на погоду,
А также пьяному народу
Свой залежалый хлам всучить
И по рогам не получить.
Грузин в замызганной фуражке
Примчал в побитой "Чебурашке"
И в углях жарит шашлыки,
Что любят наши мужики.
С утра еще гуляют семьи
С детьми и внуками со всеми,
Те рады выставке простой
Своею детской чистотой,
Они глядят аэропланы,
А взрослые уж строят планы
Не позже, чем часам к шести,
Детей подальше увезти.
Вот, отоспавшись от работы,
Народ в предчувствии субботы
Уж выползает из квартир,
Чтоб, так сказать, увидеть мир.
Две старшеклассницы-подруги
Нарисовали брови-дуги
И, сваливаясь с каблуков,
Стесняясь ищут женихов.
Но вот уже один подходит,
Как морячок на теплоходе,
Обеих сразу же обнял,
Но где какая не понял.
Народ тихонько прибывает
И для разгону выпивает,
И, озираясь, ищет, где
Сходить тут можно по нужде.
Кустов подстриженных аллеи,
Дворов окрестных галереи,
Тень одинокого куста -
Все живописные места!
Людьми облитая природа
Не выветрится за полгода,
И местный житель уж давно
Задраил наглухо окно.
Певец немытый и дебелый
Изрыгивает децибелы,
Внизу беснуется толпа,
Как зюзя пьяная слепа.
Вот бомж с довольною ухмылкой
Пихает в свой рюкзак бутылку
И рад он скопищу людей
Потемной радостью своей.
Просохшие от пива глотки,
Глядишь, уж захотели водки,
Уже темнеет на часах,
Народ звереет на глазах.
Повсюду происходит скотство
С глубоким чувством превосходства,
Все громче пьяных голоса -
Короче, праздник удался.
В кустах идут разборки, "стрелки",
А на скамейках - посиделки,
И первый увидав салют,
Нестройно женщины орут.
Салют небесный вспыхнул ясен,
Был ослепительно прекрасен,
Потом погаснул до пучка
Слегка волнистого дымка,
Потом он затухает вовсе
Под затихающие вопли,
А два балбеса под салют
В кустах задумчиво блюют.
Вот, удовлетворившись грубо,
Друг другу в спину глядя тупо,
Толпа уходит. И тогда
Как бесконечные стада
По мятым банкам, по осколкам
В свою нору спешащим волком
Они бредут. А торгаши
Впотьмах считают барыши.
Они бредут, во мгле и грязи
Оставив это безобразье
И покидают город свой
Облитый пивом и мочой.
Шофер, в пиру, бедняга, трезвый,
И колесо боясь изрезать,
И пьяный подавить народ,
Все проклиня, назад сдает.
Дорогу облепили, черти,
Как будто не боятся смерти,
И голосуют без конца,
Как в поле ловят жеребца.
Трамвай окутан перегаром,
И все хотят проехать даром,
Водитель хочет ехать в парк,
А у кондукторши инфаркт.
И что мы видим утром ранним:
Река, гниющая от дряни,
К ней город клонится больной,
За парапет держась рукой,
На дне огромнейшей помойки
Метлою машет дворник бойкий,
С похмелья дрыхнет весь народ,
И все сначала через год.
